“КАЯГЫМ”. ЗАБЫТЫЕ МЕЛОДИИ

Опубликовано в “Корё синмун” 28 февраля 2019 года

– Никогда не мечтала о сцене, хотя с малых лет любила петь. В тот год я только окончила школу, неудачно поступала в иняз. Родители, оба педагоги, утешали, мол, ничего страшного, на следующий год поступишь. Потом в «Правде Востока» прочитала объявление о наборе в корейский ансамбль. Мама поддразнила меня, мол, слабо. Она, конечно, шутила, она видела меня студенткой, вгрызающейся в гранит науки, а не «вертихвосткой» на сцене. Но меня это объявление заинтересовало. Поехала на Куйлюк, в Дом культуры, он и сейчас стоит. Там и должен был проходить отбор.

Желающих оказалось много, поэтому отбор был довольно жесткий – в несколько туров. Я только потом узнала, кто входил в приемную комиссию.
Музыкальность проверял Пак Ен Дин (на фото), уже известный в то время композитор, пластику – выпускница Ташкентского хореографического училища Римма Ни, актерское мастерство – Петр Григорьевич Тин, выпускник Ташкентского театрально-художественного института. Петр Тин работал в свое время актером и режиссером Кзыл-Ординского корейского театра, снимался в ряде художественных фильмов, впоследствии работал художественным руководителем ансамблей «Ченчун» и «Каягым».
Я прошла все три тура, и меня взяли в ансамбль. Я была как на крыльях. Но я просто не подозревала, что такое артистический труд, а то, что это труд, причем адский, я убедилась сразу же, в первый день моего пребывания в составе «Каягыма».
Мама была решительно против, заперла меня на замок. Мне даже пришлось снять решетку и, прихватив с собой раскладушку и спальные принадлежности, уехать на Куйлюк… Так началась моя артистическая жизнь.
На фото: худрук Петр Тин и хореограф Хван Ден Ук.

Говорить о прошлом всегда трудно, поскольку память человеческая «ничтожна и мала». Разумеется, все в сравнении. Одно несомненно: забвение таит и себе неблагодарность потомков.
Я решилась на столь ответственный шаг – рассказать об уникальном для своего времени событии, значимость которого до сих пор не оценена по достоинству. Речь идет о создании первого в Узбекистане государственного корейского ансамбля песни и танца.
Идея создания ансамбля принадлежит энтузиасту нашей национальной культуры Пак Ен Дину, единственному на то время корейцу – члену Союза композиторов республики. Конечно же, эта идея вряд ли могла быть реализована без поддержки таких мощных фигур, как легендарные колхозные вожаки Ким Пен Хва и Хван Ман Гым, а также других известных представителей диаспоры, которые написали коллективное письмо в адрес руководства республики о необходимости создания корейского ансамбля на государственном уровне. Ответ был положительный, и первого сентября 1969 года первая труппа «Каягыма» приступила к своим обязанностям.

На фото: Танец “Казачок” и “Танец с зонтиками”.
Именно так мы относились к своей работе, будто брали на себя соцобязательства – ровно через шесть месяцев сдать первую концертную программу. Чего это нам стоило, трудно описать в рамках газетной статьи. Это был поистине титанический труд. Особенно если учесть, что большинству из нас приходилось начинать с нуля. В нас буквально впихивали корейский язык, азы корейского танца и вокала, сольфеджио, искусство держаться на сцене, игру на корейском музыкальном инструменте, который и дал имя нашему ансамблю. А потом еще ночами мы помогали швеям пришивать блестки на корейские сценические костюмы.
Мне было особенно трудно, ведь я мечтала стать врачом-хирургом, но судьба распорядилась по-своему, дав мне шанс найти применение своим природным данным на сцене. До 17 лет я никогда не исполняла какие-либо танцы, и уж тем более, на сцене, даже школьной. Но руководители, в особенности хореограф ансамбля Хван Ден Ук, твердили мне, что у меня все данные для танцовщицы – гибкость, растяжка, пластичность и что сделают из меня артистку.
Уроки вокала нам давал известный педагог, незабвенный Петр Федорович Волков, корейского языка – Тин Чан Бем, отец Петра Григорьевича. Музыкальную грамоту, сольфеджио прививали нам Пак Ен Дин и Тен Ин Мук, тоже известный композитор.
Это было время неимоверных усилий и самоотдачи, буквально со слезами на глазах. Репетировали с утра до ночи, ночевали в репетиционном зале. Из-за непосильных, как казалось на первых порах, нагрузок, и физических, и моральных не раз приходило в голову бросить все это и бежать домой. К тому же Куйлюк в то время представлял собой зону повышенного риска. Было много хулиганов, которые не давали нам, девушкам, прохода, подстерегали нас у дверей Дома культуры. Только в октябре или ноябре нам предоставили помещение для репетиций в бывшем театре имени Свердлова (ныне там располагается торгово-промышленная биржа). Там располагался офис Узгосфилармонии. В двух репетиционных залах негде было яблоку упасть. Помимо нашего ансамбля, в них готовились узбекские ансамбли «Лязги» и «Шодлик», а также крымско-татарский «Хайтарма», другие национальные эстрадные коллетивы.
Наши учителя, руководители на репетициях твердили нам как непреложную истину: «Умри, но на сцене». И мы «умирали», с температурой под сорок, с вывихами и растяжениями, с драмами в личной жизни – «искусство требует жерств».

На снимке: 1970 год, февраль. Общая фотография ансамбля «Каягым» после сдачи первой программы. В первом ряду (слева направо): вторая – Ри Ден Хи (ведущая), пятый – Пак Ен Дин (художественный руководитель), седьмой – Петр Григорьевич Тин (режиссер-постановщик и ведущий), девятый – Тен Ин Мук (музыкальный руководитель, композитор).
Несмотря на все трудности, мы выстояли, мы «родили» первенца корейской эстрады Узбекистана. И в феврале 1970 года состоялось наше первое «боевое крещение». Еще до сдачи и официального утверждения нашей первой программы корейский танец с бубнами «Каягыма» включили в программу концерта, которым должен был завершиться курултай – республиканский съезд колхозников Узбекистана. Съезд проходил в кинотеатре «Панорамный», сцена которого намного шире, чем в театре имени Навои, где мы репетировали нашу программу, из-за чего мы, танцовщицы, не рассчитали свои шаги… Провал был тем позорнее, что перед концертом мы горделиво позировали перед теле- и фотокамерами. Курултай напрямую транслировали на всю республику, нас снимали для элитных глянцевых журналов «Советский Союз» и «Советская женщина». Можно и не говорить в каком ужасном состоянии пребывали мы. Слабым утешением прозвучали слова народной артистки СССР Галии Измайловой: «Ни один концерт не проходит без каких-нибудь накладок. Однажды я тоже опозорилась, завернувшись во время танца в полотнище кулис».

На фото: на гастролях по Сахалину.

Тем не менее, нам дали возможность реабилитироваться, включив в правительственный концерт, посвященный женскому правзднику 8 Марта. на этот раз оттанцевали мы, как говорится, без сучка, без задоринки. Наверное, поэтому «Каягым» включили в программу всесоюзного смотра-конкурса профессиональных художественных коллективов.
Несмотря на отсутствие опыта выступлений на большой сцене, невероятную ответственность, мы успешно выступили на смотре. Во всяком случае, члены жюри, а в него входили ведущие специалисты культуры и искусства СССР, аплодировали нам стоя. Наш ансамбль даже получил диплом второй степени, наряду с прославленным ансамблем «Березка».
Потом балетную группу ансамбля «Каягым» пригласили на съемки музыкального спектакля о Тимуре (Амире Темуре). Мы должны были исполнять танец пленных китайских царевен. Моим партнером был известный артист балета Куркмас Сагатов. В общем, «Каягым» постепенно входил в артистическую жизнь республики. Потом начались гастроли. Но об этом уже в последующих номерах «Коре синмун».

Записал КИМ Бон Гван.
Фото из архива Эмилии ЛИ.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

izmir escort bayan buca eskort bayan izmir escort bayan buca escort denizli escort bayan antalya rus escort belek escort görükle escort izmir escort bayan escort izmir izmir escort bayan buca escort alsancak escort