“КАЯГЫМ”. ЗАБЫТЫЕ МЕЛОДИИ

Опубликовано в “Корё синмун” 28 февраля 2019 года

– Никогда не мечтала о сцене, хотя с малых лет любила петь. В тот год я только окончила школу, неудачно поступала в иняз. Родители, оба педагоги, утешали, мол, ничего страшного, на следующий год поступишь. Потом в «Правде Востока» прочитала объявление о наборе в корейский ансамбль. Мама поддразнила меня, мол, слабо. Она, конечно, шутила, она видела меня студенткой, вгрызающейся в гранит науки, а не «вертихвосткой» на сцене. Но меня это объявление заинтересовало. Поехала на Куйлюк, в Дом культуры, он и сейчас стоит. Там и должен был проходить отбор.

Желающих оказалось много, поэтому отбор был довольно жесткий – в несколько туров. Я только потом узнала, кто входил в приемную комиссию.
Музыкальность проверял Пак Ен Дин (на фото), уже известный в то время композитор, пластику – выпускница Ташкентского хореографического училища Римма Ни, актерское мастерство – Петр Григорьевич Тин, выпускник Ташкентского театрально-художественного института. Петр Тин работал в свое время актером и режиссером Кзыл-Ординского корейского театра, снимался в ряде художественных фильмов, впоследствии работал художественным руководителем ансамблей «Ченчун» и «Каягым».
Я прошла все три тура, и меня взяли в ансамбль. Я была как на крыльях. Но я просто не подозревала, что такое артистический труд, а то, что это труд, причем адский, я убедилась сразу же, в первый день моего пребывания в составе «Каягыма».
Мама была решительно против, заперла меня на замок. Мне даже пришлось снять решетку и, прихватив с собой раскладушку и спальные принадлежности, уехать на Куйлюк… Так началась моя артистическая жизнь.
На фото: худрук Петр Тин и хореограф Хван Ден Ук.

Говорить о прошлом всегда трудно, поскольку память человеческая «ничтожна и мала». Разумеется, все в сравнении. Одно несомненно: забвение таит и себе неблагодарность потомков.
Я решилась на столь ответственный шаг – рассказать об уникальном для своего времени событии, значимость которого до сих пор не оценена по достоинству. Речь идет о создании первого в Узбекистане государственного корейского ансамбля песни и танца.
Идея создания ансамбля принадлежит энтузиасту нашей национальной культуры Пак Ен Дину, единственному на то время корейцу – члену Союза композиторов республики. Конечно же, эта идея вряд ли могла быть реализована без поддержки таких мощных фигур, как легендарные колхозные вожаки Ким Пен Хва и Хван Ман Гым, а также других известных представителей диаспоры, которые написали коллективное письмо в адрес руководства республики о необходимости создания корейского ансамбля на государственном уровне. Ответ был положительный, и первого сентября 1969 года первая труппа «Каягыма» приступила к своим обязанностям.

На фото: Танец “Казачок” и “Танец с зонтиками”.
Именно так мы относились к своей работе, будто брали на себя соцобязательства – ровно через шесть месяцев сдать первую концертную программу. Чего это нам стоило, трудно описать в рамках газетной статьи. Это был поистине титанический труд. Особенно если учесть, что большинству из нас приходилось начинать с нуля. В нас буквально впихивали корейский язык, азы корейского танца и вокала, сольфеджио, искусство держаться на сцене, игру на корейском музыкальном инструменте, который и дал имя нашему ансамблю. А потом еще ночами мы помогали швеям пришивать блестки на корейские сценические костюмы.
Мне было особенно трудно, ведь я мечтала стать врачом-хирургом, но судьба распорядилась по-своему, дав мне шанс найти применение своим природным данным на сцене. До 17 лет я никогда не исполняла какие-либо танцы, и уж тем более, на сцене, даже школьной. Но руководители, в особенности хореограф ансамбля Хван Ден Ук, твердили мне, что у меня все данные для танцовщицы – гибкость, растяжка, пластичность и что сделают из меня артистку.
Уроки вокала нам давал известный педагог, незабвенный Петр Федорович Волков, корейского языка – Тин Чан Бем, отец Петра Григорьевича. Музыкальную грамоту, сольфеджио прививали нам Пак Ен Дин и Тен Ин Мук, тоже известный композитор.
Это было время неимоверных усилий и самоотдачи, буквально со слезами на глазах. Репетировали с утра до ночи, ночевали в репетиционном зале. Из-за непосильных, как казалось на первых порах, нагрузок, и физических, и моральных не раз приходило в голову бросить все это и бежать домой. К тому же Куйлюк в то время представлял собой зону повышенного риска. Было много хулиганов, которые не давали нам, девушкам, прохода, подстерегали нас у дверей Дома культуры. Только в октябре или ноябре нам предоставили помещение для репетиций в бывшем театре имени Свердлова (ныне там располагается торгово-промышленная биржа). Там располагался офис Узгосфилармонии. В двух репетиционных залах негде было яблоку упасть. Помимо нашего ансамбля, в них готовились узбекские ансамбли «Лязги» и «Шодлик», а также крымско-татарский «Хайтарма», другие национальные эстрадные коллетивы.
Наши учителя, руководители на репетициях твердили нам как непреложную истину: «Умри, но на сцене». И мы «умирали», с температурой под сорок, с вывихами и растяжениями, с драмами в личной жизни – «искусство требует жерств».

На снимке: 1970 год, февраль. Общая фотография ансамбля «Каягым» после сдачи первой программы. В первом ряду (слева направо): вторая – Ри Ден Хи (ведущая), пятый – Пак Ен Дин (художественный руководитель), седьмой – Петр Григорьевич Тин (режиссер-постановщик и ведущий), девятый – Тен Ин Мук (музыкальный руководитель, композитор).
Несмотря на все трудности, мы выстояли, мы «родили» первенца корейской эстрады Узбекистана. И в феврале 1970 года состоялось наше первое «боевое крещение». Еще до сдачи и официального утверждения нашей первой программы корейский танец с бубнами «Каягыма» включили в программу концерта, которым должен был завершиться курултай – республиканский съезд колхозников Узбекистана. Съезд проходил в кинотеатре «Панорамный», сцена которого намного шире, чем в театре имени Навои, где мы репетировали нашу программу, из-за чего мы, танцовщицы, не рассчитали свои шаги… Провал был тем позорнее, что перед концертом мы горделиво позировали перед теле- и фотокамерами. Курултай напрямую транслировали на всю республику, нас снимали для элитных глянцевых журналов «Советский Союз» и «Советская женщина». Можно и не говорить в каком ужасном состоянии пребывали мы. Слабым утешением прозвучали слова народной артистки СССР Галии Измайловой: «Ни один концерт не проходит без каких-нибудь накладок. Однажды я тоже опозорилась, завернувшись во время танца в полотнище кулис».

На фото: на гастролях по Сахалину.

Тем не менее, нам дали возможность реабилитироваться, включив в правительственный концерт, посвященный женскому правзднику 8 Марта. на этот раз оттанцевали мы, как говорится, без сучка, без задоринки. Наверное, поэтому «Каягым» включили в программу всесоюзного смотра-конкурса профессиональных художественных коллективов.
Несмотря на отсутствие опыта выступлений на большой сцене, невероятную ответственность, мы успешно выступили на смотре. Во всяком случае, члены жюри, а в него входили ведущие специалисты культуры и искусства СССР, аплодировали нам стоя. Наш ансамбль даже получил диплом второй степени, наряду с прославленным ансамблем «Березка».
Потом балетную группу ансамбля «Каягым» пригласили на съемки музыкального спектакля о Тимуре (Амире Темуре). Мы должны были исполнять танец пленных китайских царевен. Моим партнером был известный артист балета Куркмас Сагатов. В общем, «Каягым» постепенно входил в артистическую жизнь республики. Потом начались гастроли. Но об этом уже в последующих номерах «Коре синмун».

Записал КИМ Бон Гван.
Фото из архива Эмилии ЛИ.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *